Официальный сайт Ксении Собчак «Меня в принципе можно заманить одной печенькой» Ксения Собчак на грузинском телевидении
Всем привет! Я - Ксения Собчак. Это мой официальный сайт. Видео подтверждение смотрим здесь.
24.04.2012

«Меня в принципе можно заманить одной печенькой» Ксения Собчак на грузинском телевидении

На грузинском телеканале ПИК стартовала еженедельная программа «Главная тема» с Ксенией Собчак. Снимает программу в Москве продюсер Сергей Кальварский. Елена Ванина побывала на съемках передачи, сделанной в забытом уже жанре неподцензурных политических дебатов.

Елена Ванина

Ксения Собчак для грузинского ТВ

Фотография: Андраш Фекете

«Наезжай еще, наезжай. Пусть камера не стоит, как мертвая», — перед мониторами в небольшой комнате сидят люди. Тихо, без суеты, режиссер меняет планы, женщина с короткой стрижкой тихо передает вопросы ведущей: «Спроси, почему правительство должно решать, у кого есть право выбирать губернатора, а у кого нет». Девушки-редакторы отмечают в сценарии пройденные куски. Над ними нависает продюсер Сергей Кальварский и каждые двадцать секунд дает советы: «Все, пусть Ксюша дает им по последнему слову, и финалимся». На мониторах Ксения Собчак сообщает Олегу Митволю и депутату Владимиру Плигину, что пора подводить итоги, и уже после команды «Стоп, снято» возмущенно обращается к Плигину: «Послушайте, почему вы все время увиливаете? Я же задаю вам конкретный вопрос, а вы? Почему вы не можете просто прямо ответить». Плигин бурчит что-то невнятное и быстро исчезает. Довольный Митволь, напротив, медленно идет по только что отстроенной студии в «Центрнаучфильме» недалеко от Речного вокзала. Кажется, он считает себя победителем.

Ксения Собчак для грузинского ТВ

Фотография: Андраш Фекете

Ксения Собчак, Олег Митволь и Владимир Плигин

Эта история началась неожиданно для всех участников. В начале апреля с компанией Сергея Кальварского «Гайд Парк» связались представители грузинского телеканала ПИК («Первый информационный кавказский»). Это канал с интересной, хоть и недолгой историей. В 2010 году Грузия запустила нечто вроде собственного Russia Today — спутниковый канал Первый кавказский на русском языке, который вещал в основном на Европу и страны бывшего СНГ. Уже через две недели Первый кавказский отключили от спутника. И хотя французские владельцы спутника объяснили это простыми техническими неполадками, в Грузии были уверены, что без сильной руки Кремля тут не обошлось — Саакашвили и вовсе заявил, что это «опасный прецедент международной политической цензуры». Уже через полгода канал отдали в управление частным владельцам, те задумали мощную реорганизацию, добавили в название слово «информационный», а вместо пропаганды занялись телевидением. От Кальварского они хотели политические дебаты: вроде тех, что делал Киселев на НТВ. «Так как канал спутниковый, — рассказывает Кальварский, — я думал, что будет как всегда: сделайте нам программу за три копейки из двух палок и одной спички. Мне все это уже неинтересно. Дело не в деньгах, а в репутации. Достало делать дерьмо. Но оказалось, что все не так. Моим условиям было — что никто, вообще никто не влияет на редакционную политику. Они могут отказать в теме, которую мы предлагаем, но не могут вмешиваться в процесс».

Кальварский работает на телевидении больше двадцати лет, из перечисления его программ можно составить статью в «Википедии». Удивить его каким-то новым телевизионным форматом в принципе невозможно. И все же последние полгода изменили его профессиональную жизнь довольно мощно. Теперь известный продюсер развлекательных шоу ведет две общественно-политические программы с Собчак на радио «Серебряный дождь», снимает с ней же политические ролики и выкладывает на YouTube. По рассказам Кальварского, к инаугурации Путина они с Ксенией Анатольевной готовят серьезную политическую сатиру — тоже для интернета и тоже на свои деньги. Кальварский крепко затягивается и говорит: «Это была моя мечта — я всегда хотел сделать политическую программу. Все говорят — начни с себя. До декабря месяца я побаивался писать то, что я думаю про власть. Мне стыдно в этом признаться, но это правда. А сейчас я устал — мне 47 лет, я не оппозиционер, не революционер, я просто не понимаю, почему в моей стране нет возможности нормально проголосовать». Телеканал ПИК пообещал им полную свободу в выборе тем и гостей. Кальварский и Собчак быстро набрали команду, за неделю отстроили студию с белыми телевизорами, на экранах которых один только интершум, — Кальварский объясняет, что это метафора телевидения, которого у нас нет.

«У православного человека должен быть нюх. А если нюха нет, значит, не тот дух»

«Не уверена, что все это будет интересно смотреть. Мне очень некомфортно оттого, что он все время увиливал», — Ксения Собчак просматривает сценарные листы в длинном коридоре «Центрнаучфильма». Кажется, не прямой эфир или свобода слова, а именно бесконечные запутанные коридоры — теперь непременный атрибут телевизионного производства. «Ты сама привыкла говорить конкретно и хочешь, чтобы все делали так же, — успокаивает ее Кальварский. — Что ты хочешь, чтобы он тебе сказал?» — «Почему нельзя принять закон как в 90-х». «Да потому что, — взмахивает руками Кальварский, и его хриплый голос звучит особенно убедительно, — мне Путин не разрешил!» В гримерной Собчак несколько человек, на столе тарелка с фруктами и минеральная вода. Почему-то именно по отточенным, как нож мясника, движениям стилиста понятно, что в этой комнате она прежде всего телезвезда, а уж потом общественный деятель и оппозиционер. «Понимаете, — объясняет Собчак, пока парикмахер невидимками закалывает ей волосы, — меня в принципе можно заманить одной печенькой. И это не деньги и не федеральное вещание — это свобода слова. Как только мне говорят — мы делаем проект и даем вам возможность делать политические дебаты, в которые никто не будет вмешиваться. И если сейчас единственная возможность говорить о том, что ты думаешь, — это телеканал ПИК, пусть будет ПИК. Сколько можно — 10 лет мне не давали делать ничего из того, что я хочу». Теперь она делает то, что хочет. Только видят это немногие.

Ксения Собчак для грузинского ТВ

Фотография: Андраш Фекете

По пустой студии тихонько ходят зрители с фотоаппаратами. Молодой мужчина в светлом костюме на вопрос «Как вас зовут?» отвечает: «Вам настоящее имя или по типажу? По программе меня Петр зовут, а так вообще Коля». Петя, или Коля, говорит, что работает в цирке, в политику не верит, но политическими программами интересуется. Имя он меняет, потому что думает, что достать его могут и через грузинское телевидение: «Не важно, где будут показывать. Последствия будут, я вам говорю». Еще Коля, или Петя, называет Путина и Медведева «оба друга» и говорит, что настоящего лидера в России нет, но это уже почти беззвучно («Это вот мое мнение — простого русского человека»). Именно такие люди, по уверениям руководителей федеральных каналов, при любом упоминании политики переключаются на другую кнопку. Именно поэтому, по их же уверению, на каналах нет Болотной, Астрахани и всех тех тем, которые так живо обсуждаются в интернете каждый день. Железный аргумент: «Людям это не интересно, цифры падают».

В гримерной к съемкам готовится дьякон Кураев. Тема беседы — взаимоотношения РПЦ и государства. Оппонент Кураева — журналист Юлия Латынина. Кураев задумчиво смотрит в пол и спрашивает: «Где это показывать будут?» Кальварский долго объясняет ему про канал ПИК. «Вы просто скажите, — перебивает его дьякон, — в патриархии это увидят?» «Я вам точно сказать не могу, не знаю, чем патриархия интересуется, — чуть запинаясь, отвечает ему Сергей. — Но в интернете это будет обсуждаемо». — «Ясно, значит, патриарху донесут». Кураев еще несколько минут смотрит в пол, потом рассказывает, как из-за его неверного высказывания о Pussy Riot собрали ученый совет духовной академии. «Но ведь патриарх так и не высказался по этому вопросу, как же можно понять, правильная ваша точка зрения или нет?» — спрашивает Кальварский. Подумав пару секунд, дьякон отвечает: «Ну как, у православного человека должен быть нюх. А если нюха нет, значит, не тот дух». Через пару минут, перед самой записью, он говорит Ксении Собчак: «Я на этот раз вас переплюнул, смотрите, какая у меня майка» — и распахивает на груди рясу. На футболке надпись: «Брошу все, уеду в Урюпинск». «Вот это позиция настоящего философа», — добавляет он.

Ксения Собчак для грузинского ТВ

Фотография: Андраш Фекете

Журналист Юлия Латынина и дьякон Андрей Кураев

Следующий час Собчак, Кураев и Латынина спорят о том, почему двадцатилетним девушкам продлевают срок содержания в следственном изоляторе строже, чем убийцам, можно ли патриарху носить дорогие часы. А строить дачу и выжигать лес? А выселять из квартиры человека? Можно ли по действиям высших чинов судить обо всей церкви и кто вообще за эту церковь должен отвечать? Чем, по мнению церкви, опасно суррогатное материнство? В фейсбуке такие разговоры ведутся каждый день раз по сто, а то и больше — и выглядят привычно. Но именно на телевидении формат откровенной беседы кажется совершенно завораживающим. Впрочем, можно и дальше твердить — «цифры уходят».

Источник