Официальный сайт Ксении Собчак Счастье от ума
Всем привет! Я - Ксения Собчак. Это мой официальный сайт. Видео подтверждение смотрим здесь.
28.06.2013

Счастье от ума

Поэт Андрей Орлов (Орлуша) написал стихотворную драму про журнал «Русский пионер», которая была представлена 25 июня на сцене театра «Современник», в день 5-летия «РП». А роли исполнили: Максим Виторган, Михаил Ефремов, Ксения Собчак, Андрей Колесников, Андрей Орлов и другие. Мы не смогли отказать себе в удовольствии: представляем отрывок из пьесы!

СЦЕНА 2

Первый: Вопрос мой вы сочтёте неспортивным,
Но что играть сегодня станем мы?
Чем потревожим дерзкие умы?
В чём пьеса?

Второй: Вечерок корпоративный.
Сценарий обещали поднести.
Первый: А это, Бог бабла меня прости,
Не «Сервис оборонный», часом, будет?
Мне говорили сведущие люди,
Что там у них сейчас полно такого…
Васильевой просили не звонить.
Второй: Ну да, пока придётся отменить
Нам все корпоративы Сердюкова,
А жаль. Они умеют погулять.
Первый: Кого же нам сегодня поздравлять?
Кто удержался среди волн стремнины,
Как, Пушкин будь помянут, «утлый чёлн»?
Второй: А, вот платёжка… вот, открыл, прочёл…
Сегодня отмечает именины…
Протягивает Первому, тот читает.
Первый: Пять лет журналу «Русский пионер».
Не жук начхал, прошу простить.
Второй: Пожалста!
Первый: Так вот при чём тут пионерский галстук!
Второй: По мне — «Газпром» бы лучше или «Сбер».
Первый: Ещё «Роснефть» скажи! Раскрыл ротище.
Я выступал там. Не за эти тыщи,
Хотя и здесь, похоже, деньги есть.
Ну что, давай сценарий.
Второй: А поесть
Дадут хотя бы? А бухла?
Первый: По логотипам судя, им мила
Не наша выпивка, а то, что подороже.
Второй: А нам чего?
Что льётся, то и гоже.
Они же — журналисты. С виду прытки,
А пьют любые, думаю, напитки.
Первый: Не рановато начал про спиртное?
Сперва то-сё, поздравим, юбилей,
Зачтём откуда нужно телеграммы,
А после…
Второй: Лично я свои сто граммов
Приму сейчас, иначе, гадом буду,
Скажу не то или слова забуду.
Первый: А я чего? Я, что ли, с кем-то спорю?
Давай.
(Подставляет стакан.)
Второй: Как говорят, «за тех, кто в море»!
Выпивают.
Второй: (раскрывает сценарий, читает):
Сюжет оригинален, без сомнений!
(Смеясь, показывает Первому страницу.)
Первый: «Банкет в формате Пионерских чтений»…
Хрена, как люди говорят, себе!
Где мозг их коллективный обитает?
Сначала пишут, а потом читают?
А тут растишь мозоли на горбе!
Второй: Какой-то ты, приятель мой, не чуткий.

СЦЕНА 3
Первый: Театр пуст, неярко освещенье…
Как я люблю приливы ощущенья,
Что не продажен театральный мир,
Что это — жизнь, не сотворён кумир
Из «Чайки», «Трёх сестёр» и «Дяди Вани»,
Ходить по сцене можно без опаски,
И не нужны ни «Золотые маски»,
Ни заполночь о новой пьесе споры,
Ни похвалы, ни оклик режиссёра,
Не нужно перед ним хвостом вилять
И ради роли зад свой подставлять
Под стрелы злой судьбы и копья рока.
Театр чист! В театре нет порока,
Того, что в храм искусств частенько вхож
Под благостной личиной гнусных рож,
Что пялятся из зрительного зала.
Актёров лучших померло немало
От их оценки гнусной и несносной.
А как снести, стерпеть их злобный суд,
Где бьют без сожаления сосуд —
Сосуд души артиста кровеносный?
Зачем я тут? Зачем ищу успех
У публики, что я же ненавижу?
Чтобы под старость вспоминать: «В Париже
Мне так рукоплескали! А в Орле!
Да так не принимают на земле
Простых рабов прекрасной Мельпомены»?
Потом сказать: «Я не могу без сцены!
Решительно, смертельно не могу».
И — вдруг понять, что я по-скотски лгу,
Ведь не могу прожить без рабской маски,
Что лыбится и плачет для того,
Чтоб хлопали, чтоб мне дарили ласки,
Цветы дарили с криком: «У него —
Талантище! Талант, каких не знала
История театра! Он такой…»
А ты стоишь, едва прикрыв рукой
Свой рот, чтоб скрыть от глаз людских зевоту.
А люди? Люди вызывают рвоту.
Ведро бензина… зажигалка пьезо…
Нет! Лучше — нож! Я всех бы перерезал!
Всех зрителей! Без исключенья всех!
Не твой ли, сволочь, слышался мне смех,
Когда меня в «Макбете» убивали?
Не вы, мадам, хрустя, печенье жрали
В одной из самых к сцене близких лож?
Не нравится не бутафорский нож?
У вас — минута волю дать слезам,
Потом, простите, бритвой по глазам,
Чтоб больше не смотрели ваши зенки
Дежурные премьеры от Фоменки.
Где шпага? Режь! Кромсай! Коли, рука!
За Волчек! За меня! За Виктюка!
Чтоб все на свете наконец узнали,
О чём молчит актёр в безлюдном зале…
Второй: Ну, во ты дал! Напомни, что за пьеса?
Ты утверждён? Прогон уже когда?
Первый: Да нет, в башку полезла ерунда.
Мозг — ни хрена не двигатель прогресса.
(Оглядывается.)
А здесь — так, ничего… Уютный зальчик…
А пионер при чём?
Второй: Да так журнальчик,
Похоже, называется у них.
Не хуже и не лучше остальных.
Картинки есть, статейки — всё как надо.
Первый: А что-нибудь приятное для взгляда?
Какие-нибудь «Сливки», Жанна Фриске?
Ну, чтобы без трусов и типа сиськи?
Какая-нибудь голая Собчак,
Без грима, фотошопа, без фигни…
Второй: Ты что-то разошёлся, весельчак!
Ты на сценарий хоть глазком взгляни,
Чем, как дурак, мечтать о голой Пьехе!
Первый: Ну вот, гляжу: «журнал… этапы… вехи…».
Они, похоже, о себе — всерьёз…
А тут бы жёстко надо… Представляешь,
Начнём концерт с физических угроз:
«Слышь, голопузый, бубен потеряешь!»
Они идут такие дружным строем
И дружно умирают, как герои.
Со сцены в зал рекой течёт кровища…
Здесь — трупы, в зале тоже ни души.
Второй: И только мы с тобой, Кибальчиши,
Стоим живым укором и примером
Всем недобитым русским пионерам.
Первый: Читаю дальше. «Лет примерно пять
Назад тому журнал решив издать,
Мы долго размышляли над названьем».
Второй: А это чьи, пардон, воспоминанья?
Первый: Редактор их, Колесников Андрей.
В газете «Коммерсантъ» один еврей
Мне рассказал, как он их всех надул,
Втеревшись ловко в президентский пул.
В статьях его не проверяют сути.
Главреда часто оторопь берёт:
Вот как узнаешь, врёт или не врёт,
Коль правду знают только он и Путин?
Второй: Да, то, что президент
наш словом меток,
Известно от Капотни до Курил,
А Путин, может, и не говорил
Того, что люди знают из заметок!
Первый: Мы отвлеклись. Давно…
Пять лет назад
Издание вот это учредили.
Названья нет. Ни в голову, ни в зад
Хорошие слова не приходили.
Сперва назвать хотели «Колесо»,
На главной чтобы — главного мордальник,
А дальше — полоса за полосой
За авторством его статей читальня.
Второй: Что ж помешало?
Первый: Думаю, что лень
И занятость, ведь, если разобраться,
Колесников был должен каждый день
За Путиным туда-сюда мотаться.
Второй: «Всегда готов»? Как юный пионер?
Первый: Вот прозвучало правильное слово!
Ведь и банкир, и дворник, и премьер —
Все были им. Название готово!
Второй: И кстати, журналист всегда готов
Писать про всё — от стройки до пожара.
И получают, кстати, будь здоров!
Первый: При чём тут Кашин?
Второй: Я — про гонорары!
Их все на презентации зовут.
Наели, гады, на банкетах будки!
Не то, что наш актёрский скорбный труд…
За сценой раздаётся дробь барабана и звук пионерского горна.
Второй: Что там за звуки?
Первый: Вроде слышно дудки.

СЦЕНА 4
Появляются одетые в синие шорты и белые рубашки барабанщик, горнист и пионер с флажком «Русский пионер», они маршируют не в ногу и орут дурными голосами.
Пионеры: Раз-два!
Три-четыре!
Три-четыре!
Раз-два!
Кто шагает дружно в ряд?
Журналистский наш отряд!
Кто шагает дружно в ногу?
Уступайте нам дорогу!
Семь-пять!
Восемь-тыща!
Восемь-тыща!
Пять-семь!
Мы сейчас про всех напишем!
Мы сейчас покажем всем!
Меньше дела, больше слов!
Журналист всегда готов!
Журналист всегда готов!
Меньше дела, больше слов!
Второй: Не для похмелья шум, хочу признаться.
Первый: Откуда вы взялись такие, братцы?
Ну, отвечайте, коли вас спросили!
Пионер с флажком: Мы — журналисты, ум и честь России!
Второй: Ответ толковый, тут и крыть-то нечем.
(Вглядывается в лицо пионера с барабаном.)
Вот это — ум России?
Пионер с барабаном: Нет, я — печень!
Второй: Не врут, похоже, хоть и журналисты…
Пионер с флажком: Так врём не мы.
Второй: А кто же?
Пионер с флажком: Колумнисты!
Первый: А это кто такие, Боже правый?
Пионер с флажком: Селебрити! Ну, те, которых слава
Не обошла по жизни стороной,
Те, чьи давно известны людям лица,
Кто интересен всем…
Первый: Гламурный гной?
Пионер с флажком: Да нет же, ко-лум-нисты!
Банкиры там, писатели, артисты.
Первый: И наши есть? А ну-ка называй
И ерундой мне ясный мозг не чисти.
Ну, говори!
Пионер с флажком: Вот, скажем, Охлобыстин…
Ещё — Ефремов, Фёдор Бондарчук…
Второй: И что, строчат не покладая рук,
Забыв про сериалы и рекламу?
Ночами! Я сейчас расплачусь прямо!
Бесплатно? Да они жадны, как звери!
(Оборачивается к Первому.)
Что Станиславский говорил?
Первый: «Не ве-рю!»
Второй: Вам пишут Охлобыстин и Ефремов?!!
Пионер с флажком: О, да. Причём на заданную тему.
Без пафоса, без лоска и без чванства.
Первый: Ну, например, какие темы?
Пионер с флажком: Пьянство.
Второй: О, что я слышу! Ангелы, потише!
Про пьянство пишет сам Ефремов Миша?
Первый: А что, про пьянство Миша много знает,
Коли журналы про себя читает.
Второй: А он читать умеет? Не смеши!
Первый: Ты как-то говоришь не от души…
Да, от него есть запах перегара,
Но это оттого, что гонорары —
Огромные, и их потратить трудно,
А выпивка — доступна…
Второй: Это чудно!
А то бы был артист намного злей.
Эй, с барабаном!
(Подзывает пальцем Пионера с барабаном.)
Спонсорской налей!
Пионер наливает им по полному стакану выпивки. Первый и Второй готовятся выпить, нацепляют на вилки закуски.
Первый: Ну что, как говорится, «по второй»?
Оба оборачиваются на тяжёлый вздох Пионера.
Второй: Что невесёлый, пионер-герой?
Первый: И правда, что стоишь, как истукан?
Я — быстро!
(Выпивает, вытряхивает несколько капель из стакана.)
Вот и всё! Держи стакан!
(Пионер наливает себе до краёв, пьёт залпом.)
Вот молодец! Без лишних слов, по-русски!
(Пионер с выпученными глазами шарит в кармане шортов.)
В карман полез за словом?
Пионер достаёт из кармана яблоко.
Пионер: За закуской!
Второй: Теперь ответь мне,
юный хулиган:
Чтоб ваш журнал был ярче и заметней,
Печатаете в нём, наверно, сплетни?
Про кто кого? Про Ксюшу Виторган?
Про бриллианты, шмотки и дома?
Ну, пишете?
Пионер с флажком: Да нет, она сама…
Первый: Чего — «сама»?
Пионер с флажком: Сама для нас писала,
Как девственность едва не потеряла
С каким-то мужиком на страшной даче…
Второй: Недавно?
Пионер с флажком: Нет, давно.
Первый: И что же, значит,
(С интересом листает журнал.)
Тут всё в её же личном изложеньи?
Второй: А страх? А стыд?
Первый: А мамы положенье?
Второй: А ну, живей выкладывай, засранец,
Про что ещё ваш нетипичный глянец!
Всю правду говори!
Пионер с флажком: Собчак сама!
Второй: Сама, я понял, я не идиот!
Пионер с флажком: Я в смысле — вон она сама идёт.
Появляется Собчак на высоких каблуках со стопкой «Русского пионера», торчащей из сумки Birkin.
Второй: Вот, ляпнул сдуру, тут же появилась.
Первый: Да, действие, похоже, оживилось…
Вот это грим! Как в фильме, где Высоцкий!
Я в ней и не узнал бы Насти Стоцкой!
Не могут без эффектов и без трюков.
Второй: Не Стоцкая… Да это же Безруков!
Да, всё-таки искусство — это тайна.
Собчак: Я, как всегда, по поводу дедлайна…
Писала ночью, позабыв гулянку,
Всё как просили: нервы наизнанку,
И тема секса, как всегда, раскрыта
Первый (на ухо Второму):
Она излишне как-то деловита…
Собчак: Немного опоздала, ничего?
А где редактор?
Первый и Второй (хором): Мы тут за него!!!
Собчак: Я, редактрисой став, сама узнала
То, как важны дедлайны для журнала,
Как важно верно расставлять слова.
Второй: Да, тут у нас тебе не в «Доме-2»!
Нам нужен слог подвижный, резвый, меткий.
Я занят. Всё, пока! Пиши заметки!
Собчак: Заметки будут, в этом нет сомненья,
Увидимся на Пионерских чтеньях.
И передайте Бокову привет.
Первый: Иди уже работай, спасу нет!
Я кто тебе, редактор или прыщ?
Второй: У нас таких писак пятнадцать тыщ!
Я, может, спать сегодня не ложился!
Собчак: Бегу, бегу!
Первый (обращаясь к залу):
А наш-то — в образ вжился!
Собчак убегает.

Отрывок из пьесы «Счастье от ума» Андрея Орлова (Орлуши) опубликован в журнале »Русский пионер» № 37

Источник